Стрелков без купюр. Интервью с командиром
01.12.2014
Вооруженные силы, Донбасс, Политика, Сюжет дня, Украина

Игорь Стрелков: Я себя с Жуковым не сравниваю, но, как и он, штабной работы не люблю


Стрелков без купюр. Интервью с командиром

Москва – Киев, Декабрь 01 (ПолитНавигатор, Александр Чаленко)  – «ПолитНавигатор» публикует интервью с экс-министром обороны ДНР Игорем Стрелковым.

В ходе беседы Игорь Иванович рассказал, что собой представляет война в Новороссии, а также, надо ли считаться с мирным населением в ходе боев, почему бы он не стал бы брать донецкий аэропорт, о своем военном опыте, отношении с Александром Захарченко и Александром Ходаковским, о плюсах и минусах украинской армии.

Подпишитесь на новости «ПолитНавигатор – Киев» в FacebookОдноклассниках или Вконтакте

…В Стрелкове сосуществуют две ипостаси: «бога войны Вотана» и «обычного русского интеллигента».

Когда видишь его в первой ипостаси, то понимаешь, что означает на деле принцип любой западной демократической системы – гражданские должны контролировать военных.

Просто он производит впечатление человека, который пошлет тебя на расстрел, не задумываясь, и не будет считаться с жертвами среди мирного населения, если надо достигнуть военной цели. Очень суров. Непроницаемый взгляд.

Когда он «выходит из образа», то становится обычным русским интеллигентом: шутит, иронизирует, смеется, рассказывает анекдоты, но при этом раздражителен. В общем, такой же, как и мы все.

Стрелков сочетает в себе флегматика и холерика. Очень странное сочетание.

Никаких начальственных привычек. Когда мы пришли к нему в кабинет с Рубеном Сергеевым, внуком первого премьер-министра Донецко-Криворожской Республики Артема, он сам сходил в соседний кабинет за стульями, хотя спокойно мог бы поручить это сделать своим подчиненным. Когда мы выпили чай и съели какую-то сдобу, он, опять же, вместо того, чтобы попросить помощников прибрать на столе, сам собрал чашки и тарелки, и вынес их из кабинета.

У Стрелкова банальная внешность. Такие на улице незаметны, на них не обращают внимания. Среднего роста, узкоплеч, тонкая шея. В одежде аскетичен и прост. Никаких дизайнерских наворотов. Одет в какой-то костюм «советского покроя». Тонкий галстук.

Хорошо образован. Хорошо говорит. Четкие формулировки. Дает хорошие и информативные интервью. Откровенен. Жаль, что при редактировании этого интервью его пресс-службой исчезли очень интересные фрагменты, но, тем не менее, и в отредактированном виде наш разговор получился интересным.

стрё.jpg

Александр Чаленко: Насколько я знаю, в Новороссии степь и тепловизоры сделали невозможным бои с применением стрелкового оружия. Воюющим сторонам невозможно из-за этого подойти на близкое расстояние друг к другу. Поэтому эта война – это война артиллерии. Что вы по этому поводу думаете?

Игорь Стрелков: За пределами городских агломераций, которых очень много в Донецкой республике, местность очень сильно изрезана: большое количество оврагов, высот, перелесков, низин, заросших кустарниками. Очень много шахт и терриконов, которые делают место закрытым.

Сейчас идет позиционная война, где боестолкновений с применением стрелкового оружия почти нет, идет война артиллерии.

Александр Чаленко: Мне говорили, что эта война в городской агломерации, потому что в центре Донбасса, выезжая из одного города, ты практически сразу попадаешь в другой. При этом там живет мирное население…

Игорь Стрелков: …поймите, война есть война. И в этой войне необходимо добиваться победы. Тот, кто заранее будет подлаживаться под  интересы мирного населения в ущерб военным интересам, тот не сможет победить. К сожалению, это так.

Население страдало и будет страдать,  пока идет война. Чем война скорее закончится, тем скорее  прекратятся страдания мирного населения.

В остальном же тактика малых групп.

Александр Чаленко: А что это такое? Разъясните, пожалуйста.

Игорь Стрелков: Понимаете, в военной истории, в военной теории есть понятие основная тактическая единица, которая должна выполнять определенные тактические задачи.  Чем больше развивается военное дело,  чем больше совершенствуется военная техника, растет огневая мощь подразделений, тем меньше становятся тактические подразделения.

Условно говоря, если те же самые задачи во время Первой Мировой войны мог решить батальон со своей огневой мощью, те же самые задачи во время во время Великой Отечественной могли решать уже роты. Сейчас же такие же задачи могут решать взводы.

В данном случае количество вооружений и их качество, например, скорострельность, стали таковыми, что плотность огня, которую может создать современный взвод,   превышает ту плотность, которую мог создать батальон времен Первой Мировой. Или, по крайней мере, сравняться с ним.

Соответственно большие массы людей становятся только большими мишенями, что собственно демонстрировалось под Славянском, под Донецком, где намного превосходящие нас по численности и техническому оснащению подразделения украинской армии ничего с нами толком сделать не могли и только несли большие потери.  За счет своей скученности, за счет того, что передвигались большими массами, большими массами техники, а мы использовали это. Использовали тактику малых групп – подразделение до взвода численностью и меньше.  Они нащупывали противника, сковывали его и вызывали на него огонь наших артиллерии и минометов.   За счет этого противник нес очень большие потери при относительно небольших наших потерях.

И в то же время, чем меньше подразделение, тем по нему тяжелее попасть, особенно в условиях городской застройки. Противник обладал над нами огромным преимуществом в технике. Но это превосходство он не мог реализовать, потому что получалась стрельба из пушки по воробьям. Бесполезно применять дивизион «Градов» против рассредоточенного отделения пехоты. Кого-то, может быть, и заденет, но КПД будет крайне низким.

Александр Чаленко: Вот сейчас в Донецке не могут взять аэропорт. В чем проблема? Почему так долго идут бои? Вот что бы сделал Игорь Стрелков, чтобы взять полностью под контроль донецкий аэропорт?

Игорь Стрелков: Я бы не стал его штурмовать вообще.

Александр Чаленко: Почему?

Игорь Стрелков: А зачем?

Александр Чаленко: Потому что считалось, что до того, как ополченцы начали брать его под контроль, с территории аэропорта, а также из населенных пунктов Пески и Авдеевка по Донецку велся артиллерийский огонь.

Игорь Стрелков: Ну вы себе представляете карту? когда вы манипулируете такими названиями, как Авдеевка, Пески, аэропорт, вы себе не представляете связь. Авдеевка достаточно крупный город с пятидесятитысячным населением. Пески тоже достаточно большой населенный пункт. Это поселок городского типа, примыкающий к городу.  Аэропорт расположен между ними на достаточно большом расстоянии.  Это не одна агломерация.

Я повторяю, артиллерия не может находиться одновременно в аэропорту, Песках и в Авдеевке. Либо она находится там, либо там.

Александр Чаленко: В аэропорту находилась артиллерия?

Игорь Стрелков: Там находились корректировщики. А артиллерия действительно находилась в районе Песок и Авдеевки. Так вот, для того, чтобы взять аэропорт, надо было всего лишь навсего уничтожить эту артиллерию. Объект же для атаки был выбран по формальному признаку людьми, которые вообще ничего не понимают в военном искусстве, тут была борьба не с причиной, а со следствием. Для того, чтобы взять аэропорт, надо было устранить причину, предварительно уничтожить артиллерийские позиции в Песках и в Авдеевке. Тогда аэропорт можно было взять без какой-либо сложности.

А так мы имеем ситуацию, когда все пехотные атаки на аэропорт  отражаются артиллерией, которая находится вне зоны досягаемости.

Александр Чаленко: Хорошо, а почему это не понятно тем, кто занимается планированием этих операций?

Игорь Стрелков: Давайте, будем так говорить, что по уровню военных знаний и планированию операций эти люди не сильно отличаются от вас.

Александр Чаленко: А Моторола?

Игорь Стрелков: Моторола хороший боец. Прекрасный командир на уровне до взвода. Какую ему задачу ставят, такую задачу он и выполняет. В данном случае мы имеем дело со стратегическим решением, с теми, кто бросил Моторолу и Гиви на аэропорт, взятие которого определили в качестве основной задачи. Кто это определил, я не знаю. Я отсутствовал в то время.  Для меня сразу было ясно, что это негодный объект. Атака на аэропорт не только не нужна, она и вредна, поскольку в результате нее оказались потрепанными и понесли серьезные потери лучшие подразделения бывшей Славянской бригады. Причем, без какого-либо смысла.

Вы поймите, как только они начинают атаку, так противник вызывает артиллерийский огонь.

Александр Чаленко: Правильно ли я понимаю, что эта задача решаема?

Игорь Стрелков: Да, эта задача решаема, но не пехотными подразделениями. Надо было действовать при поддержке бронетехники. Но поскольку всю бронетехнику у Славянской бригады забрал в «Оплот» Захарченко, он ею и распоряжался.

Александр Чаленко: Многие ваши критики говорят о том, что Стрелков – это всего лишь подполковник ФСБ, поэтому у него нет никакого опыта планирования армейских операций. Что вы на это ответите?

Игорь Стрелков: Я действительно полковник ФСБ, поэтому спокойно отношусь, а вообще не советую вам военного называть на звание ниже, чем он есть. Для военного, звания имеют большую ценность, чем для гражданских людей. Собственно на этом построена военная иерархия.

Мне, конечно, было сложно руководить подразделениями и частями, когда армия выросла, когда в ней было несколько тысяч человек, а фронт уже растягивался на десятки тысяч километров.  Естественно, сплошного фронта мы не могли создать с такими небольшими силами.

Александр Чаленко: А у вас есть армейский опыт руководства такими подразделениями? 

Игорь Стрелков: У меня нет такого опыта, был опыт командира небольших подразделений, но приходилось планировать спецоперации с количеством участников в 80-100 человек. Я был оперативником по линии борьбы с терроризмом в Чечне. Мне приходилось участвовать во многих операциях, но непосредственно руководить – нет. Максимум, чем мне приходилось командовать, это  сводная оперативная группа численностью 150 человек в течение пару месяцев в 2005 году.

И опять же скомплектованные подразделения мне в строевом отношении не подчинялись, а только в оперативном. Я им только ставил задачи, которые они сами планировали и выполняли. Сейчас, я зачастую не совсем понимал, как организовать ту или иную операцию, но зато четко понимал, чего хочу достичь в этой операции.

То есть, я ставил цели и задачи, которые были выполнимы, и они выполнялись. И благодаря этому удалось практически сорвать все замыслы противника, которые были нацелены на наше окружение, разгром и уничтожение.

Мне очень сильно не хватало начальника штаба, который бы мог расписать то, что я хочу.  Собственно говоря, все армейские командиры большого звена делятся на две категории: начальники и начальники штабов. Командир принимает решение, а начальник штаба его разрабатывает, то есть расписывает, раскладывает. Работа обоих совершенно необходима. Далеко не всегда хороший начальник штаба может хорошо командовать войсками. И наоборот. Например, о Жукове в одной из его характеристик говорили, что великолепный строевой командир, но терпеть не может штабной работы.  Я себя, конечно, с Жуковым не сравниваю, но тоже, если честно, не люблю штабной работы. Более того, не умею ее делать. Зато хорошо понимаю суть добровольческой, партизанской борьбы. Я знал качество всех своих подразделений,  что они могут, и что они не могут.

Наша армия на тот момент была партизанской. Во многом она и сейчас остается такой. Это не регулярная армия.

Александр Чаленко: А в чем их различия?

Игорь Стрелков: Они с одной стороны  намного более инициативны, чем обычная армия. С другой стороны, у них слабее дисциплина. Они решают задачи, которые регулярная армия решает с трудом. Например, быстро перемещаться, маневрировать, действовать на местности без обоза и снабжения. В этом положительные качества партизанской армии.

Но с другой стороны, они не любят сидеть в окопах, не любят сидеть в обороне, имеется в виду в плохих условиях.  Ими сложно руководить тем, кому они не доверяют.

Сейчас, когда идет строительство регулярных армий Донецкой и Луганской республик, на мой взгляд, совершается серьезная ошибка.  Когда уже сложившиеся подразделения расформировывают, переливают из одного в другое. Этим рассчитывают добиться дисциплины и подчинения лицам, которые назначены формально. Но армия-то по своей сути осталась добровольческой. Там нет мобилизованных. И упорядочивание без учета этой специфики, без учета уже сложившихся традиций, наносит серьезный ущерб, потому что люди лишаются мотивации. Они не верят своим командирам, тем, кого они не знают.

Александр Чаленко: Вот, когда я был недавно в Донецке, то поговорил там с бойцами из вашей Славянской бригады. Я спросил у них, кто для вас Игорь Стрелков. Они мне ответили, что он нам отец родной. Они ждут вашего возвращения. А вот от других бойцов я узнал, что двести человек из вашей бригады после прихода в Донецк перешли от вас в бригаду «Восток».  Они вроде были из Краматорска. Почему они ушли от вас?

Игорь Стрелков: Вы знаете, это классический случай того, когда журналист пользуется информацией агентства ОБС.  «Одна баба сказала».

Александр Чаленко: То есть, такого случая не было?

Игорь Стрелков: Двухсот человек от меня не ушло. Перешла в «Восток» одна минометная батарея в момент кризиса под Шахтерском. Потом минометы нам отдали, а бойцы остались в «Востоке»,  их отправляли на Шахтерск, поддерживать батальон «Царя» (позывной одного из командиров Славянской бригады, ставшего после отставки Стрелкова министром обороны – прим. авт.), который в это время вел бои в Шахтерске.

С чего-то у них возникло убеждение, что мы оставляем  Донецк.  Они слышали, что Ходаковский поклялся защищать Донецк до последней капли крови.  Они решили, что переходят к нему, потому что он точно не отступит.

Александр Чаленко: Они местные были.

Игорь Стрелков: Ну, да, а у нас бригада на 90% была из местных. В общем, это конкретный пример того, какие бывают слухи.

Из Краматорска подразделения уехали по указанию своих командиров, думая, что они выполняют мой приказ, а часть комендантской роты уехала в Изварино и там уже держала коридор. Я соответственно думал, что они все поголовно дезертиры. Потом я узнал, что их, оказывается, ввели в заблуждение их командиры, которые потом все оказались на территории России.  Вот этот…

Александр Чаленко: Бабай?

Игорь Стрелков: Бабай. Вот это анекдотический персонаж в значительной степени. Но это же, особенности партизанской войны: постоянные мятежи и бунты…

Александр Чаленко: А почему у вас не сложились отношения с другими командирами ополчения – ни с Захарченко, ни с Ходаковским? Я даже помню, что ваши соратники писали, что они хотят сдать Донецк …

Игорь Стрелков: На каждый роток не накинешь платок. Мои соратники могут говорить все, что угодно. Я же ничего  подобного не говорил. Но было похоже на то, что город действительно мог быть сдан.

Поймите правильно, когда Славянская бригада вступила на территорию Донецка, вся рваная, грязная, только что из окопов… люди несколько месяцев вели боевые действия, непрерывные обстрелы каждый день и каждую ночь. Вот они входят в Донецк. В Донецке сидит киевский мэр, которого никто не трогает. В Донецке абсолютно мирная жизнь. Украинские милиционеры с государственными кокардами стоят на дорогах.   А «Восток» с «Оплотом» стоят на блокпостах. Причем, баррикад нет. В город можно заехать. Техника зайдет и ее никто не остановит.  Донецк вообще не воевал и не собирался.

У меня сложилось четкое впечатление, что украинская сторона до нашего выхода из Славянска и не собиралась Донецк штурмовать, она рассчитывала, что он вернется к ним без боя.

Александр Чаленко: Все это ваши только впечатления, или у вас была точная информация, что Донецк Украине вернется без боя?

Игорь Стрелков: У меня не было никакой точной информации. Тем более, когда мне говорят, что я разменял Славянск на Донецк, то это полностью ошибочное мнение. Я выходил из Славянска не потому, что собирался занять Донецк. Более того, я очень не хотел ехать в Донецк, находящиеся там командиры воевали друг с другом. Мне не хотелось лезть в эту клоаку. Но я был вынужден это сделать.

Там действовала расколовшаяся на две части Русская православная армия. В каждой из частей было по 100-150 человек. Был «Оплот», был «Восток», были казачьи подразделения. Были безлеровцы. Была Шахтерская дивизия, батальон «Кальмиус». Никто никому не подчинялся и между собой не взаимодействовал. Кто-то из них участвовал в боевых действиях, а кто-то нет. И было небольшое подразделение, которое мне подчинялось.

Александр Чаленко: Вы сказали, что не хотели идти в Донецк, а куда в таком случае вы хотели направиться, когда вышли из Славянска?

Игорь Стрелков: Я имел в виду, что я не хотел прийти в Донецк, чтобы захватить власть. Я это имел в виду. Из Славянска мы ушли вынуждено, чтобы избегнуть разгрома. Мы уже реально находились в полном тактическом окружении.  Осталось последнее окошечко, последняя грунтовая дорога, которая была неудобной и простреливалась. Она могла захлопнуться в любой момент.

У нас практически не было артиллерийских боеприпасов. Не было мин к минометам. У нас было очень плохо с противотанковым оружием. К стрелковому оружию у нас еще были боеприпасы. Но проблема была в том, что противник против нас практически перестал использовать пехоту после боев под Ямполем, где они понесли очень большие потери.

Александр Чаленко: И началась война артиллерии.

Игорь Стрелков: Артиллерия и танки были эффективно применено против нас, потому что нам не было, что противопоставить.  Пока у нас были мины и снаряды, мы могли их как-то сдерживать. Но на момент выхода из Славянска у меня осталось 57 мин. У меня к этому моменту было два танка,  при этом даже не по одному боекомплекту на танк, где-то на два танка было 35 снарядов. Это не война. А у противника на Николаевском направление было до 100 бронеединиц, в том числе около 30 танков.  Против нас наступала полностью укомплектованная батальонно-тактическая группа со средствами усиления, с массированной артиллерийской поддержкой. И под Николаевкой они четко использовали тактику. Наши гранатометы не сработали, больше 20 штук.  Они просто загнали наших ополченцев в город и начали долбить артиллерией. Пятиэтажки были полностью разрушены.  Броня и артиллерия. Точно такая же ситуация могла сложиться и в Славянске. Учитывая превосходство противника, мы могли им нанести потери, только постоянно маневрируя. Как я вам уже говорил, тактика малых групп. Когда у нас было, где маневрировать, мы могли обороняться. В стационарной позиции, когда нас обложили минами, обложили колючей проволокой,  мы им наносить серьезных потерь не могли.

Александр Чаленко: Давайте развеем еще один миф агентства ОБС.  Я слышал от многих в Донецке такую претензию к вам: вы не уничтожили ваши военные склады, когда ушли из Славянска.

Игорь Стрелков: Я такой бред комментировать просто не могу.  Когда я уходил, у меня не оставалось ничего. На наш сводный артдивизион в 9 орудий осталось 6 снарядов.  Какие еще склады. Все, что мы получали по «военторгу», все, что нам удавалось достать еще из каких-то источников, у меня сразу шло в бой.

Склады были у Ходаковского и Захарченко. Мы у них периодически выпрашивали что-нибудь для нашей артиллерии и для наших танков.

Александр Чаленко: Давали вам?

Игорь Стрелков: Давали. Не мне, а командирам, которые по личным связям получали. Захарченко мне на первых порах подчинялся, пока его не назначили премьер-министром. А Ходаковский не подчинялся. Категорически не подчинялся. Он просто не входил ни в какой контакт.  А поскольку у меня были другие задачи, чем усмирять непокорных командиров… сидит и сидит, обороняет свой участок и обороняет. И, дай Бог, чтоб и дальше обороняли.

Александр Чаленко: Какие есть плюсы и минусы у украинской армии?

Игорь Стрелков: Устойчивы в обороне. Это те же самые русские солдаты. Они себя считают древними украми, украинцами или кем-то там. По сути, это русские люди. Они неприхотливы, готовы к лишениям. В общем, все качества русского солдата.  Других сильных сторон я у украинской армии не вижу.

Все остальное – это следствие 23 лет развала, такого же, как и у нас, помноженного на их ментальность. Их начальники …. вне всякой критики. Средний офицерский состав более-менее.

Александр Чаленко: Считается, что против вас в Славянске воевали частные военные компании. Было это или не было?

Игорь Стрелков: Сказать, что они воевали, я не могу…

Александр Чаленко: Но они там были?

Игорь Стрелков: Они там были.

Александр Чаленко: А какие? Польские? Американские?

Игорь Стрелков: Говорили, что поляки. Но говорили, что не только поляки. Опять же, когда непосредственно нет трупов с документами, то об этом можно говорить очень приблизительно. Почему я говорю, что на Карачуне сидели чевекашники, потому что было сообщение от жителей из Андреевки, из ближайшей деревни, куда они спускались в местный магазинчик.  Жители говорили, что это были поляки. Но они несли только службу по наблюдению и охране.  Обслуживали те же самые тепловизоры, охраняли штаб АТО и штабы подразделений, которые против нас действовали в Славянске. Но непосредственно, на первой линии, были они, не были… чтобы это было возможно доказать, необходимо было одержать серьезную военную победу, захватив вражескую территорию.

Александр Чаленко: Почему к вам в бригаду так мало записалось местного населения?

Игорь Стрелков: Добровольцам не дали ни автоматов, ни ботинок, ни формы, мне нечем было вооружать людей. А добровольцев всегда мало. Посмотрите хотя бы пример прошлой Гражданской войны. Их было крайне мало и с той, и с другой стороны. Кто сумел более эффективно осуществить мобилизацию, тот и победил. Почему победили красные? Потому что в нужный момент у них оказалось больше ресурсов, что позволило осуществить массовую мобилизацию. Да, это были крайне нестойкие войска, которые регулярно сдавались в плен, а им на смену ставили новых, новых и новых. Советской власти достались все основные склады Российской империи, достались основные запасы оружия. На контролируемой ими территории оказались основные заводы. И главное – в руки красных перешел аппарат бывшей царской армии. Военспецы и все учреждения.

На Донбассе та же самая картина, как и везде. Если, не дай Бог, начнется война в России, будет то же самое.  Большинство людей не хочет воевать.  И это правильно. Если все будут хотеть воевать, то что это у нас получится? Жуть какая-то. Такого никогда не будет, и слава Богу.

Но если в один прекрасный момент вам придет повестка, и вы явитесь в военкомат, хотите вы воевать или не хотите. У вас будет альтернатива: или десять лет тюрьмы, или, пожалуйста, вперед на войну. Собственно говоря, так сейчас мобилизовывается украинская армия. Там тоже никто не хочет воевать, но их мобилизовывают и отправляют на войну.

Если бы у меня в Донецке было достаточное количество оружия и специалистов, я бы провел мобилизацию. Первое, что должен был бы сделать министр обороны, это провести мобилизацию. А у меня не было вообще никаких ресурсов. Поэтому и приходилось набирать только добровольцев, но и добровольцев мы не могли вооружить. Когда я уезжал из Донецка, у меня еще было 150 человек невооруженных, хотя к тому времени была многотысячная армия. Насколько я знаю, записалось 27 или 28 тысяч человек в мае месяце. Они были готовы вступить в ополчение. Но их нечем было вооружать.

Им надо было назначить командира, а командиры не пришли. Большая часть офицеров запаса, в том числе и советских, уклонились.

Как в России в 1991 году, сдали свою собственную державу. Никто ж практически не выступил.

Александр Чаленко: Простите, но вы же тоже не выступили.

Игорь Стрелков: Простите, но я тоже офицером не был. Я был студентом. К тому времени я присягу еще не принес, а они принесли. В Славянске явилось очень мало офицеров.

Александр Чаленко: А вы с ними разговаривали?

Игорь Стрелков: Да.  Сначала пришел Союз афганцев.  Пришли 24 человека.  Среди них 6 офицеров. Они сказали: да, мы готовы нести службу, на баррикадах, рядом с домом. Я ответил: нет, спасибо, кто придет записываться в бригаду, будет служить, как в армии, потому что мне не нужны те, кто стоит на баррикадах. Мне нужны люди, которые будут выполнять приказы.  На следующий день в итоге пришло 3 человека. Среди них только один офицер. Остальные все решили, что им это неудобно.

Александр Чаленко: Когда на Украине говорят, что натовцы будут вооружать украинскую армию своим оружием, насколько такая информация серьезна? Ведь натовские и советские стандарты разные. Надо же переобучаться. И к тому же поставка натовского вооружения очень дорого стоит.

Игорь Стрелков: Я думаю, что они не будут перевооружаться, это им не нужно. У них достаточно любой техники. Им еще на три таких войны хватит. Кроме того, для них сейчас открыты склады в Польше и Венгрии.

Александр Чаленко: Советская техника.

Игорь Стрелков: Поляки, чехи и венгры будут перевооружаться, переходить на натовские стандарты.

Александр Чаленко: Что все-таки надо в идеале, чтобы разгромить украинскую армию?

-Невозможно одержать победу, воюя наполовину. Или на четверть. Чтобы разгромить украинскую армию, надо воевать. Украина, при  своем плачевном состоянии, обладает намного большими ресурсами, чем ДНР и ЛНР. Самостоятельно Донецкая и Луганская республики победить Украину не могут.

стр2.jpg

Метки: , , , , ,



Loading...
Loading...
За мат, оскорбления, Администрация Сайта вправе удалять сообщения и блокировать аккануты без предварительного уведомления. Спасибо за понимание!
Комментарии для сайта Cackle
Все новости за сегодня
  • Сентябрь 2016
    Пн Вт Ср Чт Пт Сб Вс
    «    
     1234
    567891011
    12131415161718
    19202122232425
    2627282930