Европа променяла развитую социалку на многолетнюю войну и русофобию

Европейская агрессивная русофобия стала сильно зависимой от ВПК, и поэтому для социального развития уже не остается места.

Об этом на пресс-конференции в Москве заявил заместитель министра иностранных дел России Александр Грушко, передаёт корреспондент «ПолитНавигатора».

Подпишитесь на новости «ПолитНавигатор» в ТамТам, Яндекс.Дзен, Telegram, Одноклассниках, Вконтакте, каналы YouTube и TikTok.
Для подписки на уведомления в баузере нажмите здесь.

«Основной вектор в Евросоюзе направлен на подготовку общества, экономики, военной организации, инфраструктуры – к «неминуемому» военному столкновению с Россией.

Под это выделяются гигантские ресурсы, переформатируется индустриальная база. Всё более враждебными становятся стратегические документы, которые позиционируют Россию сегодня уже не как прямую непосредственную угрозу, но в документах и НАТО, и Евросоюза, уже рассматривают Россию как долговременную угрозу.

А это надо понимать, что она всегда будет угрозой, даже за горизонтом потенциального снижения украинского урегулирования.

Ещё больше глушится информационное пространство, усиливается гонение не только за теми, кто осмеливается высказывать альтернативную точку зрения, но и теми, кто осмеливается задавать вопросы», – сказал дипломат.

«Вот когда мы последний раз слышали про социальную Европу? Это вообще просто улетело из лексикона не только политических деятелей, вообще из лексикона любых политиков.

Потому что теперь это две цели, зелёный переход и социальная Европа, заменены другой – милитаризацией. Милитаризация рассматривается прежде всего как способ вернуть развитие Европы на индустриальные рельсы, переформатировать экономику, и в этом смысле обрести ту роль, на которую они претендуют в меняющемся мире.

А это означает, что помимо того, что мы видим милитаризацию Евросоюза как такового, на самом деле тренды, которые на сегодняшний день закладываются, они будут иметь огромное значение на годы вперёд. И, собственно, всё это мы проходили в период Холодной войны, когда мы видели, что враждебная политика генерирует враждебное планирование в области обороны», – добавил он.