Зеленский вновь почувствовал себя офисным монархом

Кокаинист Зеленский, затеяв очередную смену правительства, проигнорировал даже видимость соблюдения конституционных норм.

Об этом в беседе с украинским политологом Русланом Бортником заявил киевский политтехнолог Андрей Золотарев, передает корреспондент «ПолитНавигатора».

Подпишитесь на новости «ПолитНавигатор» в Яндекс.Дзен, Telegram, Одноклассниках, Вконтакте, каналы YouTube и Max.
Для подписки на уведомления в баузере нажмите здесь.

Эксперт, отвечая на вопрос, стала ли для него неожиданной отставка премьера Юлии Свириденко, заметил, что слухи ходили давно.

«Но неожиданностью стало то, что именно в выходной день, откинув в сторону всякие всякие приличия и политес. Сначала, по идее, следовало бы [спикера Верховной рады] Стефанчука и [лидера парламентского большинства] Арахамию пригласить, ибо у нас же парламентско-президентская, а по факту у нас получается офисно-президентская республика – едва ли не монархия, когда президент своим рескриптом сначала, как говорится, делает выбор, уже потом парламент это всё легализует», – отметил политтехнолог.

Бортник обратил внимание, что Арахамия якобы узнал (или сделал вид) о грядущей отставке правительства из ссылки, сброшенной в партийном чате.

«Даже если бы он что-то знал, от него в этой ситуации мало [что зависело]. То есть решение принимал не он, с ним явно не советовались по этому решению. И это лишний раз показывает то, что у нас что-то не так с представительной демократией, что субъектность Верховной рады является таким довольно эфемерным понятием», – резюмировал Золотарев.

_{Напомним, что после громкого коррупционного скандала, получившего название «Миндичгейт» по имени бежавшего в Израиль партнера диктатора, позиции Зеленского серьезно пошатнулись. Более того, усилились позиции парламента, который отказывался голосовать ряд законопроектов, продвигаемых Зе-офисом.}

_{Тем не менее, Зеленскому удалось погасить скандал, в первую очередь благодаря позиции Запада, не ставшего педалировать эту тему и тем самым показавшим, что мантры о борьбе с коррупцией для него лишь инструмент, который не задействуется против «своих сукиных сынов». В итоге диктатор вновь почувствовал в себе силу игнорировать парламент.}